Апрель подарит жителям Монреаля сразу несколько знаменательных событий, главным из которых конечно станет показ "Spring motifs" от модного дома, в честь предстоящего весеннего бала. Каждый год Wagner int. радуют нас потрясающими по своей красоте нарядами и пусть позволить их себе может далеко не каждый, посмотреть приходит почти целый город. Так же не стоит забывать и о том, что именно в апреле свой день рождения празднует самый популярный ночной клуб города, а в этом году у него еще и круглая дата - 5 лет, так что организаторы обещают нам что-то поистине великолепное. Ну и подведем итоги месяца весенней ярмаркой, которая будет проходить всю вторую неделю месяца на территории главного парка. Мы гарантируем, что вы получите массу впечатлений от посещения и обязательно захотите возвращаться туда снова и снова.
Согласно данным метеосводки погоды в Монреале в апреле 2018 соотношение солнечных и пасмурных дней составит 47% и 53% соответственно. При этом данный показатель для региона относительно стабилен из года в год, так что не стоит удивляться тому, что небо часто заволакивают свинцовый тучи. Самая высокая дневная температура в апреле 2018 составит 4°С. В то время как минимальная температура ночью будет опускаться до -6°C. Средние показатели дневной и ночной температур в течение апреля составляют 0°С и 0°С соответственно. В самые ветреные дни в апреле порывы ветра достигают 19 м/с, при этом в наиболее спокойные дни скорость ветра не превышает 2 м/с. Будьте готовы к тому, что большая часть апреля будет промозглой и дождливой, так что запасайтесь теплой и непромокаемой одеждой. Не исключен мокрый снег в ночное время суток.

Riders Diary

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Riders Diary » Загородный поселок » Дом Калеба Моргана


Дом Калеба Моргана

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://se.uploads.ru/MD1A8.jpg


1 этаж

Гостиная

http://s7.uploads.ru/FrRGm.jpg

Кухня

http://s2.uploads.ru/qR1NV.jpg

Спальня Шона

http://manual17.biz/wp-content/uploads/2016/04/bedroom-simple-design-contemporary-master-bedroom-photos-inside-master-bedroom-brown.jpg

Уборная

http://s5.uploads.ru/t8doM.jpg

Бассейн

http://s3.uploads.ru/kIyvQ.jpg

Гараж

http://sg.uploads.ru/sFYMN.jpg

2 этаж

Спальня Сары

http://sf.uploads.ru/Cwbmp.jpg

Ванная Сары

http://s0.uploads.ru/YAzJZ.jpg

Хозяйская спальня

http://se.uploads.ru/3da0R.jpg

Хозяйская ванная

http://sf.uploads.ru/wz6rJ.jpg

Веранда

http://sg.uploads.ru/owXzb.jpg

0

2

Стоит мне закинуть тебя в машину, как ты затихаешь. Ты прекрасно понимаешь, что на данный момент сбежать у тебя не получится, а потому, ты лишь копишь силы, и это я понимаю. Слишком хорошо я тебя знаю, все твои повадки и манеры. Когда ты в гневе, твои действия, пусть и несущие за собой тотальные разрушения, очень часто предсказуемы. Возможно, мои тоже. Но никто из нас не в состоянии воспользоваться этими знаниями, когда это действительно нужно. Вот так забавен человеческий род. Если у животных инстинкты зарождается чуть ли не в утробе матери, а потому с раннего возраста они уже могут предполагать, что может быть опасным, а что нет, то человеку приходить учиться самоконтролю, сохранению холодного рассудка в любой ситуации. И на это, порой, уходят года. А как было бы проще жить людям, имея бы они инстинкты с самого рождения? Но у нас этого нет. И даже больше скажу, зная с тобой друг друга насквозь, мы порой не можем воспользоваться этими знаниями, с головой погружаясь в эмоции, что нас охватывают. Казалось бы, что нет ничего простого в том, что предсказуемость каждого оборачивать в свою пользу, но мы этого не делаем.
Очень скоро машина остановилась возле моего дома. Выйдя на улицу, я полной грудью вдохнул прохладный осенний воздух, который в какой-то степени приносил покой. Возможно это было связано с тем, что деревья постепенно начинали сбрасывать свою листву, готовясь к зиме, трава увядать, а птицы готовиться к перелету, чтобы через несколько месяцев возродиться с новой силой и красотой. Я мог бы смело заявить, что я чертовски устал. Устал от всей этой нервотрепки, устал от постоянных погонь. Порой действительно хотелось более спокойной жизни и ясности хотя бы на завтрашний день. Но я знал, что этого не будет. Ты не та девушка, которая может окрасить мой мир в яркие тона и подарить радостные будни. Но ты та, что окрашивает мою жизнь иным красками, теми, что нужны мне. Я не представляю себя с кем-либо еще. Может быть это вполне можно приписать к больной привязанности, нездоровому рассудку и предоставить огромное количество работы для психиатра. Но я ощущаю в тебе просто жизненную необходимость. И плевать я хотел на все и всех, кто посмеет высказать свое мнение на этот счет. Ты моя и если ты еще не поняла, что я не сдамся просто так, то могу тебя в этом уверить.
Открыв заднюю дверь машины, я тут же вытащил тебя, уворачиваясь от пинков и пропуская мимо ушей гневные тирады. Привычным образом закинув тебя через плечо, я понес тебя в дом, который, казалось бы, пропитался насквозь твоим духам. Крики стихли, ровно столько же, сколько и попытки вырваться. Но ты не оставила за собой возможность пустить в ход свои зубы. Укус пришелся прямо под лопаткой, отчего из моего горла вырвался тихий и протяжный стон. В следующий момент моя рука отвесила увесистый шлепок, который больше походил на удар по твоей заднице, отчего ты тут же меня отпустила. Скажи мне кто ранее, что я посмею хотя бы до боли сжать девушку, я бы посмеялся и стал уверять, что никогда не посмею сделать нечто подобное. А что сейчас? Сейчас я швыряю тебя от одной стены к другой, сдавливаю твое тонкое тело с такой силой, что кажется вот-вот под моим натиском хрустнут хрупкие кости. Мои ладони ложатся на белесую шею так, что я чувствую учащенное биение пульса. Черт возьми, Сара, именно ты сделала меня таким. Ты стала моим нерушимым проклятием, бремя которого я буду нести до самой могилы. Но и ты же не можешь меня отпустить. Нас будто бы связывает невидимый канат, которые нельзя ни разорвать, ни перерезать. Откуда мы такие беремся? Явно нам не было бы места в священном саду. Нас бы даже на порог его не пустили. Наше место именно там, где измученные души разрывают на части, питаясь их болью, животными криками. Самое место. И даже если есть что-то подобное после смерти, не стоит даже сомневаться, что мы там встретимся, принимая на свою учесть многовековые страдания.
В доме царит тишина, лишь тихие голоса доносятся с гостиной, которые тут же замолкают, стоит нам показаться на пороге. На диване расположились Шон с Джессикой. На какой то миг мне даже показалось, что в глазах твоего брата я уловил нотку одобрения. Чего не скажешь о его подруге. Она ошарашена и честно говоря мне немного стыдно от того, что ей пришлось увидеть нечто подобное. Однако, тебе все-таки хватает ума, чтобы не устраивать сцен при посторонних. А ведь я рад, что у Шона появилась такая подруга. Она добрая и милая. Кажется, что Шон может найти в ее компании глоток того свежего воздуха, который порой просто необходим. Он подросток и он должен жить нормальной жизнью, а не участвовать во всем этом адском круговороте, что затеяли с тобой мы. Стоит нам добраться до твоей спальни, как я тут же кидаю тебя на кровать, чтобы после этого запереть дверь. Я знаю, что Шону хватит сообразительности увести сейчас свою подругу, ведь ты не долго будешь такой тихой. И следующие твои действия становятся этому доказательством. Стоит только твоим рукам освободиться, как ты тут же подскакиваешь, словно ошалевшая, и начинаешь метаться, как загнанный зверь. Я стою молча и наблюдаю за тобой, с глупой надеждой на то, что ты все же успокоишься. Но, как и оказалось, напрасно. Ты принялась с остервенением срывать обои со стен, сносить все с поверхностей и дабы тебя хоть как то успокоить, я хватаю тебя за плечи, с силой сжимая пальцы на тонких костях. Но ты снова изворачиваешься и мне ничего не остается сделать, как швырнуть тебя на кровать. Я чувствую, как кровь в жилах снова начинает закипать, как сердцебиение набирает обороты. И больше чем уверен, что глаза мои снова потемнели, как это и бывает обычно. В мою сторону начинают лететь все вещи, что попадаются тебя под руку, от которых я стараюсь увернуться. Но ты на этом не останавливаешься и уже в следующий момент в меня летит кресло. Не успев отскочить, я чувствую, как удар приходит мне по левой ноге, и боль молниеносно отдается в каждый участок моего тела. Стисну зубы, я издаю тихий стон, хватаясь за место ушиба, будто это хоть как то сможет утихомирить боль. Воспользовавшись моментом, ты проскальзываешь к двери, и когда я разворачиваюсь, чтобы тебя поймать, сверху падает шкаф. На какой то момент из меня вышибло дух. В глазах потемнело и я вовсе перестал понимать, где нахожусь. Но стоило звону в ушах угомониться, как я тут же попытался взять себя в руки и выползти из-под разломанной мебели. Стоит мне подняться на ноги, как я тут же обнаруживаю, что тебя нет в комнате. Дверь заперта, а значит ты вылезла через окно. На миг переваливаюсь через подоконник, но только успеваю заметить, как ты проскальзываешь в соседнее окно, что принадлежит моей комнате. Нет времени искать несчастный ключ среди всего этого хлама, а потом я прямо таки выбиваю дверь ногой, чтобы в пару прыжков добраться до своей спальни. На миг замираю на пороге, чтобы глаза успели привыкнуть к темноте, а после делаю пару тихих шагов внутрь. Но и в этот раз ты застала меня врасплох. Снова оглушающий удар по голове и уже знакомый звон в ушах. Но сейчас это меня на на столько сильно выбивает из колеи, а потом, стоит тебе выскочить из комнаты, как я тут же хватаю тебя за первое, что попадается под руку. Пальцы с силой сжимаются на черных прядях, чуть ли не чувствуя, как стягивается кожа. Твоя попытка отбиться приводит к тому, что через доли секунд мы кубарем летим вниз. По телу проносятся глухие удары, но это уже не имеет значения. Адреналин перемешался с кровью, сейчас, кажется, отрежь мне конечность, я ничего не почувствую. Наконец, рухнув на пол, я пытаюсь перевести дух, но на это совершенно нет времени, ведь ты, как и обычно, не упускаешь шанса сбежать. В один момент подмяв тебя под себя, я замираю над твоим лицом, в очередной раз беспамятства утопая в синеве твоих глаза. Глупый мальчишка, что продолжает сидеть где-то глубоко внутри меня, снова поддается твоим чарам, хоть и знает, что этого нельзя делать. А ты, ты в очередной раз пользуешься случаем. Я чувствую режущую боль на своей губе, а после - солоноватый привкус крови. Рефлекторно мои зубы впиваются в твою, после чего наша кровь сливается. И я не знаю, кто первый поддался искушению, но желание причинить боль переливается в страсть. Укусы перерастают в кровавый поцелуй. Чтобы ты не делала, сколько бы боли не пыталась причинить, но словно сумасшедший, я каждый раз вожделею тебя, словно в первый. Я чувствую, как твои попытки вырваться постепенно сходят на нет, и мои руки, медленно отпуская твои запястья, постепенно опускаются вниз, чтобы тут же скользнуть под футболку, обжигая тонкую кожу своими пальцами. Мир вокруг меняется, словно калейдоскоп. Еще совсем недавнее желание убить друг друга моментально переросло в желание овладеть. Губы с жадностью впиваются в твои, увлекая за собой в требовательный и жадный поцелуй. Те девушки, что проводили со мной всего одну ночь никогда не вызывали во мне такого желания. Никогда они не получали от меня столько страсти, сколько я испытываю к тебе. Больной ублюдок, ненормальный, животное... Можно придумать еще тысячу эпитетов для меня, но это не имеет абсолютно никакого значения. Это все уходит на второй план, когда я чувствую твою плоть, когда мои пальцы ощущают учащенный пульс, когда губы обжигает твое разгоряченное дыхание, когда слух ласкают тихие стоны, совсем недавно сменившиеся с разъяренных криков. Я ощущаю, как твое тело откликается на каждое мое прикосновение, как оно поддается вперед, стоит мне заполнить тебя собой до краев. Сумасшедшие, живущие в бешеном ритме мы придаемся такой же страсти. Изувеченные тела переплетаются между собой в страстном танце, отдавая предпочтение только наслаждению и забывая про боль. Два создания среди полуразрушенного дома, испачканные кровью достигают предела наслаждения одновременно. Наступает тишина и только громкий пульс, что долбит по вискам нарушает ее.
- Я тебя никогда не отпущу. Ты всегда будешь моей.
Тихо произношу я, обжигая горячим дыханием твое ухо. И я готов перевернуть весь чертов мир в случае чего, но всегда буду возвращать тебя в свой дом. В свои объятия.

+1

3

Я помню, как когда-то шептала тебе, что мы написаны истлевшими чернилами. Краска плохо пропечатывается, буквы получаются неровными, штрихи выходят слишком толстыми, а в некоторых местах обрываются тончайшей нитью, будто ее и не было. Мы с тобой всегда ходили по краю, Калеб. Стоило тебе пойти навстречу, протянуть мне руку и я тут же падала назад, тщетно пытаясь схватить твои пальцы. Я помню аромат полевых трав, тень дерева на твоей загорелой коже, твои веселые смеющиеся глаза. Твой запах, который затмил для меня весь мир, твои руки - шершавые ладони, нежно обжигающие мои лопатки, твои твердые и сухие губы, которые смеясь целовали уголок моего рта. Ты всегда был моим безумием Калеб Морган. Человеком, которого я хранила в самой глубине своего сердца. Я боялась своих чувств к тебе, боялась этого проклятья, которое раз за разом сводит нас вместе. Я никогда не верила в волшебство, но теперь верю.
- Ты сам виноват.
Рычу и извиваюсь в твоих руках, когда твои губы спускаются на мою шею обжигая, пленяя, не оставляя мне выбора. Мое тело словно околдовано, и точно также, как кожу испещряет сетка из тысячи шрамов, развязкой магистралей железной дороги, так в каждый этот шрам впитан и вшит ты. Сколько раз я вспарывала свою кожу, сколько раз я ломала свои кости, обращала себя в пыль и заново собирала с нуля, ничего не помогало. Ты основа моя, ты начало моих начал. Где бы я ни находилась, ты всегда стоял позади меня. Когда ты получаешь удар, мне хочется кричать, когда у тебя болит спина, это отзывается в моем переломанной позвоночнике. Я чувствую себя точно рыба, которую вытащили на берег. Ребра ссохлись так, что трещат по швам, легкие будто сгорают в пламени от недостатка воздуха, я хватаю ртом воздух и твои жадные губы. Пои пальцы стискиваются на твоих плечах, окрашиваются твоей кровью, тянут твои волосы не позволяя отстраниться.
Мы сумасшедшие, ты понимаешь это? Обнаженные, окровавленные, посреди хаоса и разрухи мы снова проверяем друг друга на прочность, ласкаем наши тела, отдаемся друг другу без остатка. Только твоей силе я могу покориться, только твоя нежность обнажает мою душу, самое нутро ее, которое ты беспощадно сминаешь в свой кулак. Я закрываю глаза, отдаваясь полноте этих ощущений.
- Смотри, Сара, падающая звезда. Я успел загадать желание.
Твои руки крепко обнимают меня, ты кладешь свой подбородок на мою макушку а я наблюдаю за сиянием мириады огней.
- Что ты загадал?
- Чтобы мы никогда не разлучались.

Это магия или наше проклятье? Неспособные покинуть друг друга, скованные невидимыми цепями, которые не возьмет ни кислота ни сталь. Стоит кому-то потянуть и никакие стены, никакие преграды не способны удержать нас от встречи. Я выгибаюсь навстречу каждому твоему движению и это наслаждение болезненное до такой степени что я кричу, обнимая тебя ногами и впиваясь в твое горло то ли укусами, то ли поцелуями. Я никогда не могла противиться тебе, как и ты не способен был устоять передо мной. Словно две частицы одного целого, словно выточенные друг для друга искусным ювелиром, словно созданные только ради того, чтобы медленно друг друга убивать. Даже когда страсти стихают, это ощущение не покидает меня ни на секунду. Твои слова эхом отзываются в моей голове, сводят меня с ума, заставляют руку сжиматься на твоем горле, а затем бессильно обмякнуть.
- Я всегда буду бежать.
Шепчу в твои приоткрытые губы, позволяя этим эмоциям наполнить меня целиком. Мы оба тяжело дышим, поддаваясь дрожи наших тел и напряжение не отпускает, оно бьется где-то внутри, вместе с бешеной пульсацией крови. Я должна приказать себе оставить тебя, снова пуститься в путь, путать следы скрываясь в чертогах этого города. Я бегу от этого страшного, сокрушающего чувства, которое сметает все на своем пути, которое уничтожает нас обоих, и которое заставляет нас жить. Ты можешь быть убийцей, можешь быть любовником, можешь быть напарником, целым проклятым миром для меня одной и такая власть, такой порог ощущений, который не имеет предела повергает меня в первобытный ужас. Это наше проклятье - вечная погоня, где один не способен догнать, а второй убежать. Словно колесо Сансары, кольцо Уробороса - что-то незыблемое и вечное. Мои пальцы переплетаются с твоими, когда боль сокрушающей силой бьет меня по спине и яона столь же сильна, сколь физическая. Я начинаю тихо скулить, когда слезы срываются с моих глаз, пока плачь не перерастает в вой, а потом в тихий отголосок крика, что замирает на губах. Я поднимаю руки и бью тебя со всей силы, стараясь причинить тебе невыносимые страдания, перекатываюсь наверх, чтобы задушить тебя, уничтожить тебя, положить конец своим мучениям, обрести свободу. Но стоит мне склониться к тебе, уткнуться лбом в твою шею, как все начинается снова и страсть вновь окутывает нас. Твои руки до дрожи сминают мою спину, мои бедра будто срастаются с твоими и откидывая голову я будто снова вижу тот звездопад в июльскую ночь. Я не способна положить этому конец, не способна оборвать ни твою жалкую жизнь ни свою, сколько бы раз я не пыталась этого сделать. Эта безысходность, это отчаяние не находит иного выхода, кроме дурманящей обоих страсти. Исступленное наслаждение, пронзающее все мое существо оставляет меня абсолютно обессиленной на твоей груди. Я тяжело дышу, пока дрожь продолжает сокрушать мое тело, пока наша раскаленная кожа соприкасается, пока наши сердца бьются в унисон. Слезы продолжают орошать твою грудь, когда я тихо шепчу.
- Ненавижу тебя.
Твои руки обнимают мои плечи, пальцы зарываются в моих смоляных волосах, путая тяжелые пряди. Я чувствую как бьется твое сердце и этот повседневный, обыденный факт будто наполняет мою жизнь каким-то особенным смыслом. Твой ответ очевиден и ожидаем, так что я закрываю глаза, прислушиваясь к твоему дыханию.
- Я убью тебя.
Шепчу еле слышно, слушая, как мое сердце наравне с твоим замедляет свои удары, как осенняя прохлада из приоткрытого окна остужает кожу, как уличный шум наполняет помещение, возвращая нас в реальность. Реальность, в которой мы с тобой непримиримые враги. Твой ответ заставляет меня усмехнуться какой-то больной, полубезумной улыбкой.
- Тогда себя.
Но мы оба прекрасно понимаем, что я не смогу. Что если бы могла бы, то уже сделала, а когда действительно была готова - ты останавливал. С твоими словами я поднимаю лицо, внимательно вглядываясь в твои глаза, силясь отыскать там какой-то ответ, подсказку, правильно решение. Но правильного решения не существовало, как бы я не пыталась его найти. Остаться, значит погибнуть, уйти не получится, так неужели из всего этого нет никакого выхода?
- Тогда что же нам делать?
Я хмурюсь, после чего поднимаюсь, чтобы сесть и обхватить себя руками, пряча голову в коленях. Говорят, что поза эмбриона это отрицание реальности и попытка защиты от всего, что есть извне. Я стараюсь успокоиться, повернувшись к тебе спиной, но чувствую, как твой взгляд сверлит меня между лопаток. Я не хочу слышать ответ на свой вопрос, не хочу, чтобы ты меня касался, слышать твой голос, чувствовать твое дыхание. Но и уйти сейчас не могу.

+2

4

Всю жизнь находясь в бесконечном беге ты уже не в силах остановиться. Бежишь от меня, от себя, от той жизни, которой живешь. Но стоит ли оно того? Что ждет тебя там, дальше? Итог есть у всего и рано или поздно и тебе некуда будет бежать. Когда вокруг останется одна тьма, я буду продолжать стоять за твоей спиной, словно тень, я буду преследовать тебя всю жизнь и где-то глубоко внутри ты это понимаешь. И я больше чем уверен, что не так уж и сильно ты жаждешь моего исчезновения. Я оказался проклят еще много лет назад, когда в компании друзей встретился с синевой твоих глаз. Тогда ты была совсем иной - веселая, общительная и жизнерадостная. Тогда не было никаких проблем, тогда внутри тебя не было столько агрессии и ненависти ко всему живому. Да и я был совершенно другим человеком. Правильный мальчик, которого очень часто ставили в пример родители моих друзей. Тогда я тоже еще не познал этого едкого чувства ярости. Но разве тогда мы могли знать, что ожидает нас в будущем? Когда держались за руки и смущенно друг другу улыбались, оставаясь наедине? Нет, но еще тогда судьбой было предначертано, что наши пути рано или поздно сойдутся в одну узкую тропу. Когда я снова почувствовал вкус свободы, я клялся себе, что навсегда выкину тебя из голову, что избавлюсь от своего прошлого и начну новую жизнь с чистого листа. Но по иронии судьбы моя новая жизнь началась по соседству с тобой. И сейчас я могу с уверенностью заявить, что даже если бы не произошло тогда этой забавной случайности, мы все-равно встретились. Пусть через года или два, может быть десять лет, но мы все-равно бы появились в жизни друг друга. Мы пришиты друг к другу прочными невидимыми нитями, которые невозможно разорвать или растянуть. А отдаляясь друг от друга на большое расстояние - наше тело начинает разрывать от боли. Мы больны и прокляты и сделали это сами друг с другом. Нет больше ни одного человека на земле, к которому возможно было бы настолько сильно привязаться. Я уверен, что даже после смерти, когда мы попадем в тот мир, где под ногами течет раскаленная лава, от каменистых стен исходит такой жар, что хочется заживо сдирать с себя кожу, наши души будут тесно связаны между собой, пока сам Аббадон не закончит наше существование.
Так почему бы просто не остановится? Зачем бежать в пропасть, которая ни к какому освобождению тебя не приведет, а лишь продлит твое существование, которое еще больше будет наполнено болью и страданиями? Чего ты добиваешься, когда пытаешься причинить мне боль или убить меня? Или же в те моменты, когда таешь от моих прикосновений, когда на губах застывает крик, а легкие судорожно вбирают в себя воздух? Ты мое безумие, которое засело под самой коркой, от которого меня не сможет избавить ни один врач. Ты ненормальная, сумасшедшая, но только рядом с тобой я чувствую себя живым. Сейчас ты растворяешься в моих объятиях, жадно вкушает мои поцелую с привкусом крови, но я больше чем уверен, что совсем скоро ты вновь от меня сбежишь, снова попытаешься что-то доказать мне, а в первую очередь себе. Интересно, а ты когда-либо задавалась вопросом, отчего ты так яростно убегаешь? Ты готова убить себя очередным передозом в какой-нибудь грязной квартире, валяясь под обдолбанным наркоманом, но из последних сил готова оттолкнуть меня на самые дальние задворки общества.
Наши стоны затихают, наполняя дом звенящей тишиной, которая изредка прерывается посторонними шумами с улицы. Твои легкие, прохладные прикосновения обжигают мою кожу, принося за собой какое-то больное наслаждение. Мы никогда не будем нормальной парой, которая мило ужинает после тяжелого рабочего дня, которая встречает тихие и спокойные рассветы в объятиях друг друга, которая проводит совместные выходные, уделяя время друзьям. Мы всегда будет страдать от той привязанности, что нас держит, от той черной, ядовитой любви, которой я полон по отношению к тебе. Мои пальцы зарываются в твои смоляные волосы и мне хочется так сильно прижать тебя к себе, чтобы ты больше никогда не убегала, чтобы навсегда осталась в этом доме. Но я прекрасно понимаю, что мы обречены на вечные погони, отчего порой хочется взорвать к чертям целый мир, но с этим мне приходится мириться.
- Я знаю.
Тихо отвечаю я на твое короткое высказывание. Ненависть. Столько раз с твоих уст слетали эти слова, словно ты сама себя пыталась в этом убедить. Убедить, чтобы обмануть, избавиться от других чувств. Даже сейчас, когда ты лежишь на моей груди, когда тебя, вроде бы переполняет умиротворение, хоть и временное, ты произносишь эти слова вслух, скорее всего, в первую очередь для себя.
- Не получится.
С легкой усмешкой на губах отвечаю я на твое следующее заявление. Сколько раз ты пыталась меня убить? Ты сможешь это сделать только если я потеряю бдительность или усну. Но ты не способна на это. Я прекрасно знаю, что ты готова убить кого угодно, но мне можешь причинять только физические травмы и на этом все заканчивается.
- Не посмеешь.
Ты слишком дорожишь жизнью Шона, чтобы обрывать свою. Даже зная, что я никогда его не брошу, ты не сможешь так поступить с ним, ведь несмотря на то, сколько он уже успел пережить за свои шестнадцать лет, ты его сестра, которую он любит больше жизни. Даже если у тебя и будет помутнение, тот момент, когда ты опустишь руки и решишься на такой шаг - я буду рядом. Не забывай, ведь я твоя тень и всегда буду находить тебя. где бы ты ни была.
Я продолжаю лежать на спине, глазами скользя по твоей белоснежной коже, по тонким линиям, по угловатым плечам. Ответ на твой вопрос моментально появляется в моей голове и я не вижу смысла его не произносить.
- Выходи за меня.
Так же тихо и так же коротко я отвечаю тебе. Я больше чем уверен, что ты откажешься, но делаю это предложение не поэтому. Сара, ты действительно тот единственный человек, с которым я могу разделить свое существование, ни одна другая не сможет увидеть меня полностью такого, каков я есть. Ни одна девушка не сможет заполонить собой мой разум без остатка, как делаешь это ты. Мы были созданы друг для друга еще в аду, так зачем прятаться от этого и пытаться сбежать от самих себя...

+1

5

Когда мир катится к чёрту, люди разделяются на три группы. Первые - фанатики, верующие или же просто отчаявшиеся люди, которые хотят обвинить в этом того, кого, возможно, и вовсе не существует. Они считают, что именно Бог подкидывает нам новые испытания, поднимая из самой глубины души то, что как ты считаешь, давно умерло. Своеобразный обряд очищения Его мира от грешников. Но почему же тогда гибнут все, кто действительно заслуживает долгой жизни? Почему продолжают жить именно такие, как мы с тобой? Погрязшие в собственной ненависти, невозможной любви, звериной страсти? Потому что это чушь собачья про Бога, который разрушает то, что сам "создал"; про Сатану, который решил уничтожить Божье творения - человека и прочие живые организмы на этой несчастной планете. 
Вторые - люди, которые решили воспользоваться этой возможностью, чтобы выпустить своих зверей на пир во всём мире. Они собирают свою группу из таких же выродков, чтобы заниматься мародёрством, насилием, убийствами - оставаясь безнаказанными. Разрушают последние надежды на сохранение останков цивилизации, втаптывая их в землю, словно выброшенный окурок, который ещё не затлел. 
Третья -  общество, которое считает, что виновато во всём переполохе правительство. Своё или любого другого государства - не столь важно. Гребаные политиканы, которые швыряют нас под откос. Мало кто знает, что наше внутреннее я - настоящая причина этого кошмара, который ранее мы могли лицезреть лишь во сне. Но сейчас это жестокая реальность. Первое время, когда просыпаешься каждый раз в новом месте, в своем вечном побеге от тебя и от реальности, начинаешь надеяться на то, что всё происходящее - плод разыгравшегося воображения. Что твоя семья жива, что младший брат сидит за обеденным столом, завтракая своими любыми хлопьями, а отец смотрит очередное ток-шоу перед тем как заступить на дежурство. Но как только слух улавливает неторопливое шарканье ног, которыми еле перебирают, и утробный рык зверя, что преследует свою добычу, очередную дозу героина, - вспоминаешь всё дерьмо, которое случилось с семьёй. Страх. Страх стал моим кукловодом, а я его безвольной марионеткой, которая сбежала при виде того, во что превращается вся моя гребаная жизнь. Побег - это и есть моя новая жизнь, Калеб. Готов ли ты с ней смириться? Готов ли ты принять то, что я всегда буду убегать? Не только от тебя, а даже от собственного брата, от опостылевшего города и от самой себя? Вечный побег, когда я пытаюсь оставить все далеко позади, за своей спиной.
В такие моменты реальность словно обливает тебя с ног до головы ведром ледяной воды, от которой зубы сводит. Боль от потери близких и отчаянье, что ты ничего не смогла сделать, чтобы помочь им, накатывает с новой силой. Морально зажимает тебя в тиски, ограничивая действия. И как бы ты не пыталась от туда выбраться, как бы велико не было желание избавиться от этого ужасного чувства, что уничтожает в тебе всю оставшуюся человечность, превращая в марионетку, у которой нет цели и своих желаний, пока кукловод не начнёт дёргать за ниточки, диктуя свои правила. Моим кукловодом стал страх. Страх стать одной из тех живых мертвецов и слоняться по жизни в поисках утешения, в поисках избавления от суровой реальности. Парадокс, но именно страх может толкнуть человека на действия и желание бороться за свою жизнь, если встретиться с ним лицом к лицу, чувствуя как он обволакивает всё твоё существо завлекая в свои объятия, только для того, чтобы толкнуть тебя на борьбу с ним. Ты можешь дать ему отпор, либо принять его и стать очередной безвольной куклой, которая сложит руки и пустит всё на самотёк.  А можешь бороться. Только как, черт возьми, бороться с самой собой? Или с тобой, если тебя невозможно победить? Не от того, что ты сильнее, не от того, что я боюсь тебя или благоговею перед тобой. А от того, что твой голос заставляет меня дрожать, заставляет ненавидеть тебя и любить с одинаковой, проклятой силой. Я ненавижу тебя Калеб Морган. Ненавижу и люблю одновременно, до хруста в коленях, до скрежета зубовного, до дрожи вдоль позвоночника.
Твой взгляд прожигает мою кожу между лопатками и когда я слышу твои тихи слова то запрокидываю голову, извергая из самой глотки хриплый, лающий смех. Он почти истерический, оттого то руки и сжимаются в кулаки. Я безумная, я больна, Калеб и это не сможешь исправить не ты, ни Шон, ни кто либо иной. Даже если запереть меня в психушке, я даже оттуда найду выход, находя утешение в собственном безумии, находя там силу, неведомою никому ранее. Твои слова, они больно режут под ребрами, вышибают из меня дух и когда стихает последний аккорд сухого смеха, я даже не оборачиваю головы в твою сторону. Потому что я знаю, что твои слова невозможно воплотить в жизнь. Потому что мы обречены на вечную гонку, погоню, где я буду нестись вперед подстреленным волком, а ты будешь догонять меня и выслеживать, по окровавленным следам. Потому что ты Калеб - охотник, не знающий жалости или усталости, а я волчица, которая никогда не сложит морды у тебя на коленях и не позволит чесать себя за ухом. Так было в тысяче миров, в миллионах реальностей и ни в одной из них нас не ждал счастливый конец. Нам не светил домик с белым забором, щенки лабрадора в плетеной корзинке и аромат блинчиков по утрам. Все что нас ожидало, это легкие разрываемые от боли и недостатка кислорода, это страсть до синяков и отметин от пальцев, это кровь и боль. Только это мы умели давать друг-другу, Морган. Только на это мы с тобой были способны. Истязать друг друга, наказывать, ранить, а потом зализывать эти раны.
- Скорее Тартар разверзнется у меня под ногами, чем я соглашусь, Морган.
Ядовито выплевываю эту фразу, стараясь вложить в нее как можно больше презрения. Обнаженная и уставшая, изможденная очередной долгой гонкой я поднимаюсь на ноги, а длинные волосы закрывают узкие плечи и выпирающие ключицы, ложась на почти полностью отсутствующую грудь. Сейчас я устала, сейчас я не хочу убегать. Я хочу свернуться в клубок под теплым одеялом и дать своему измученному телу немного покоя. Смотрю на тебя снизу вверх, чуть склонив голову на бок и вбирая в себя свой ответ. Внимательно изучаю тебя, но ты же слишком хорошо знаешь, что я не сдамся. Легкая усмешка играет на моих губах.
- Ты наденешь мне на палец кольцо, только если предварительно воткнешь нож между ребер.
С этими словами я оставляю тебя там, где ты находишься, а сама не утруждаюсь даже подобрать одежду, направляясь на второй этаж. Там краткий душ, обжигающе горячий, чтобы смыть твои прикосновения, потом мокрые волосы, что облепляют белоснежную почти кожу. Я не включала свет в твоей спальне, потому что прекрасно ориентрируюсь в темноте и не одевалась, потому что от тебя мне нечего скрывать. Я задергиваю шторы несмотря на то, что на улице и так темно и ныряю под одеяло на твоей широкой постели, чтобы укрыться под ним с головой, сворачиваясь в тугой клубок и обнимая собственные колени. Я слишком устала для того, чтобы спорить, и когда ты прижимаешь меня к себе я не протестую, а лишь долго и тяжело вздыхаю, проваливаясь в глубокий сон.

0

6

Раньше Рождество и все прилегающие праздники для нас были очередным поводом собраться нашей шумной компанией, отдохнуть и повеселиться на славу. Эти дни пролетали за распеванием песен, которые смешивались с заливистым смехом, дружеским общением, веселыми шутками. Сейчас Рождество стало для нас тем днем, когда буря немного затихает, позволяя собраться всем вместе и почти сутки провести без скандалов. Хоть и не обходилось без мелких пререканий. В этот день даже Шон переставал злиться на весь мир, а может быть и не переставал, а просто предпочитал хорошо скрывать, дабы не портить праздник тебе. Сара. Ты тоже будто бы менялась, скидывала защитный колючий панцирь и становилась прежней Сарой Коннор - доброй, с ясными голубыми глазами, глядя в которые я не ощущал ярости и гнева. Хотя ты давно уже не была прежней. Не было твоего искреннего смеха, легкого и не предвзятого. У нас не было причин праздновать Рождество в кругу друг друга, но при этом каждый этот делал. И делал так, будто бы мы были единой семьей, стараясь не портить праздник другому. На самом деле, мы, наверное, и были семьей. Связанные несколькими годами, историей, которая плотной нитью намертво вжилась под кожу каждого, сплетая нас в единое целое, в этот день мы собирались за одним столом, даря друг другу подарки и на короткое время забывая про все ссоры. Этот день действительно можно назвать волшебным, ведь вся злость сама собой проходит, наконец-то убирая цепкие пальцы с наших шей и давая возможность сделать глубокий вдох.
С самого утра на твоей постели уже лежала коробка с платьем. Несмотря на свой рваный стиль, ты все же принимала подобные подарки и надевала их, будто бы мы действительно были нормальной семьей, не очерненной всеми минувшими бедами. Пока вы с Шоном наряжали елку, я, по обыкновению, занимался ужином. Интересно, когда-нибудь мы сможем вот так спокойно встречать каждый день? Наверное нет. Мы прокляты и теперь до конца своих дней просто обязаны провести в бесконечной погоне, лишь раз в год останавливаясь для легкого отдыха. Больные и ненормальные мы сами истязаем жизнь друг друга и не можем остановиться, ведь это уже вошло в привычку каждого из нас. И даже если мы хотим что-то изменить, то уже не можем, будто бы зависим от того, чтобы причинять боль друг другу. Я бы привел аналогию с наркотиками, если бы это не было так печально и комично одновременно.
Раздался звонок в дверь, который от непривычки заставляет напрячься каждого из нас. Но уже через пол минуты из коридора доносятся голоса твой и Джессики. Новая подруга Шона, словно белая ворона отличалась от каждого из нас. Светлая, искренняя, чистая и доверчивая. Когда то такой же была и ты. Глядя на юную блондинку я неволей вспоминаю те дни, когда Мое Проклятье с такими же наивными глазами смотрела на каждого, улыбалась и излучала свет. Как в один момент твоя жизнь пошла под откос и ты стала той, кем являешься сейчас. Я не знал, что держит эту девушку здесь. Племянница одного из самых богатых людей Эдинбурга предпочитала проводить свободное время рядом с Шоном вместо прогулок со своими сверстниками. Но я не видел жалости в ее глазах, когда она смотрела на твоего брата, чего не скажешь о нем. Если честно, то я был рад в появлении у Шона такого друга. Он тонул в грязи, окружающей его, словно в болоте и ему просто необходим был глоток свежего воздуха, даже если он сам это отрицал. Наверное, каждый из нас нуждался в этом самом воздухе.
Совсем скоро ты присоединилась ко мне на кухне. Тягучая, почти ощутимая на ощупь напряженная тишина воцарила между нами. Когда мы стали с тобой так друг друга ненавидеть и любить одновременно? Каждое слово ненависти, что было вырвано из самой души в порыве очередной ссоры сопровождалось настолько сильными чувствами, что одной ненависти тут просто бы не хватило. Сказанные мною слова неделями ранее будто бы витали в воздухе. Ты и в правду считаешь, что это была шутка? Нет, я уверен, что где то внутри ты знаешь, что мое предложение было чистой воды правдой. Что это не было издевкой или шуткой. И, возможно, будь мы иными, ты бы согласилась. А может быть и нет. Положив нож на доску, я переместился к холодильнику, чтобы достать фрукты и лишь на миг замер позади тебя, вдыхая легкий запах духов.
- Ты очень красива.
Еле слышно шепчу я практически тебе на ухо прежде, чем спокойно доделать начатое. Что нас ждет с тобой дальше? Мы будем продолжать погоню? Ты будешь снова и снова пытаться сбежать, хоть прекрасно понимаешь, что я тебя найду. Всегда. Везде. Может быть ты этого и хочешь? Предыдущее Рождество прекрасно дало мне понять, что твои чувства никуда не делись. Но почему же ты их сама так боишься? Тысячи вопросов, даже на половину которых мы никогда не узнаем ответа.
Ты все еще напряжена. Мы оба напряжены, но это лишь вопрос времени. Если не сегодня, то уже завтра каждый из нас даст волю своим чувствам - будь это крики, которые услышат даже соседи, или удары, которые оставят следы на коже, или же страсть, которая каждый раз накрывает нас с головой, увлекая в неописуемое безумие. Я снова подхожу к тебе со спины, осторожно накрыв ладонью твою руку, что с силой сжимает рукоятку ножа. Немыслимая сила не отпускает меня, заставляет еще некоторое время стоять вот так, спокойно и без лишних слов рядом, вдыхая твой запах, прислушиваясь к твоему сердцебиению. Но это игра с огнем. Мы оба ходим по острию ножа и в любой момент можем сорваться, что приведет к самым немыслимым последствиям.
- Иди к ребятам, я доделаю.
С легкой хрипотцой в голосе произношу я, после чего забираю нож из твоей руки. Еще минутная заминка, и ты все-таки уходишь, прихватив с собой пару тарелок. А я, дорезаю хлеб и совсем скоро присоединяюсь к вам.
- Привет. И тебя с Рождеством.
С улыбкой отвечаю я жизнерадостной Джессике. Стол накрыт и мы все в сборе. Лишь легкое напряжение излучается от каждого из нас. И у каждого на то своя причина.

+2

7

Время тянется слишком долго для тех, у кого его бесконечное количество. Оно меняет времена суток, окрашивая небо в алый или покрывая серой пеленой приближающегося дождя. Проводит рукой по деревьям, наслаждаясь тем, как иссохшие желтые листья падают на мокрый асфальт, дует на кучи снега, заставляя снежинки подняться в хаотичном хороводе. Когда пробивается первая зелень, время посылает первые солнечные лучи, от которых жмурится каждый прохожий, расслабляя шарфы и расстегивая теплые куртки. Время жадное, оно забирает каждого, даже тех, кто хочет продлить свое существование на этой земле и ищет любой повод, чтобы остаться и по-прежнему чувствовать твердую почву под ногами: заводит новые знакомства, привязывает к себе людей, которые не могут сдержать слез в дальнейшем, наблюдая, как все попытки идут прахом, а некогда любимый человек зарастает слоями пыли и теряется в бесконечных годах.
А еще время имеет свойство надоедать, и иногда все его жалкие попытки обратить на себя внимание идут крахом — я со скучающим видом наблюдаю за кончающимися духами в изысканном флаконе, с жутко громким стуком захлопываю очередную книгу из коллекции домашней библиотеки Калеба, считаю количество положенных на делающуюся мостовую бетонных плит и однажды прохожу уже по цельной напольной поверхности, постукивая небольшими каблуками любимых полуботинок.
Время безжалостно и неумолимо. Мои года идут вперед, но я не меняюсь, как не меняется мой брат или Калеб. Мы трое, словно застыли в том же вязком и мутном болоте, где закончили свои дни Роман и его прихвостни. Время для нас - остановилось. Мимо нас проносятся праздники, чужие улыбки, чужой смех, но мы трое, словно три слона, на которых держится эта проклятая, земная твердь. Мы не способны уйти друг от друга, раньше я считала, что это касается лишь меня и Калеба, но ошибалась, Шон тоже всегда был с нами. От меня невозможно было отделить брата, мы были пришиты друг к другу крепче, чем сиамские близнецы. Оторви от меня Шона и я буду веками, тысячелетиями кричать и биться в агонии, пока весь этот гребаный мир не пойдет прахом, не рассыпется в пыль. Очередной праздник, очередное платье на кровати, очередной фарс. Для кого мы это делаем? Для себя? Для хорошенькой подружки моего брата?
Слишком светлая, слишком чистая в нашем доме, где даже сами стены пропитались ненавистью и болью. Желчь сочится из под наштукатуренного потолка, стекает по обклеенным светлыми обоями стенам. Я вижу ее, вижу истиный облик этого дома и нас самих. Но Шону так хотелось ее - такую светлую, такую отличную от нас. Мой глупый брат, он пока не понимает, не осознает или же не желает осознавать, что такую лишь сломает, испортит и выбросит, когда наиграется. Легкая, издевательская улыбка скользит по моим губам, пока я спускаюсь на кухню.
На улице холодно — люди беззаботно открывают всему миру свои кошельки, расхаживая по оживленным улицам в коротких пушистых шубах и ультрамодных вельветовых перчатках. Их глупость, их озабоченность какими-то временными, странными благами лишь смешит меня. А люди напротив, стараются меня избегать, словно прокаженную. Моя бледная кожа, несомненно, пугает даже посетителей Академии - чопорных британцев и шотландцев, которые, казалось бы, должны славиться аристократической бледностью и острыми скулами.
Еще не спустившись я слышу звонок в дверь и останавливаюсь в тени лестницы лишь для того, чтобы увидеть, как Шон встречает свою Джессику, на миг не ускользает от меня и то холодное пламя в его глазах. Он просто хочет ее, и получит, если приложит усилие. Я бегло касаюсь колючим взглядом нежного платья девочки, ее счастливого лица, румяных щек. Она такая глупая, такая наивная, что мне было бы даже жалко ее, если бы она не была так близко к моему брату. Она, да и не только она - они все, что были, что есть и что будут у него просто не знают, не понимают, что только меня - меня одну он будет любить больше всего на свете. И какая бы принцесса с блестящими глазами не ждала его возле его расстегнутой ширинки, качая в руках его ребенка или подавая ему ужин, ни одна не сможет вытеснить меня из его жизни. Как и из жизни Калеба. Я не отпущу их, ни одного из них, хоть и буду вечно убегать от одного, тащя второго за собой.
Я тенью проскальзываю на кухню, но ты слышишь меня, я вижу это по еле заметным, поведенным плечам. Проскальзываю мимо, тонкими, будто фарфоровыми пальцами обнимаю нож. Мне хочется развернуться и всадить его тебе прямо в сердце, увидеть, как ненависть сменяется болью, мольбой, сожалением. Раздумываю, стоит ли это делать, но ты замираешь на шаг позади меня и вдыхаешь мой запах, отчего я закрываю глаза и вдыхаю твой. Мы волки Калеб. Ты, я и Шон, озлобленные, дикие звери, неспособные выжить друг без друга. Мы рычим, впиваемся в шкуры и рвем, рвем - бесконечно рвем друг друга на куски, чтобы потом зализывать друг-другу раны. И это будет неизменным, сколько бы веков не пролетало, ведь мы бессмертны, мы будем здесь вечно и ты знаешь это. В ответ на твои слова я тихо выдыхаю.
- Твоими стараниями.
Ведь это ты даришь мне духи, так идеально сливающиеся с моим природным запахом, платья, которые кто-то будто пришил к моей коже. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой и я знаю, что ты наслаждаешься своей, в такие моменты, почти осязаемой псевдовластью. Напряжение витает в воздухе и больше всего мне сейчас хочется повалить тебя на пол, впиться в твою глотку и яростно вобрать в себя все то, что ты можешь мне дать. Мы оба знаем что случится, когда Шон и Джесс уйдут, что будет происходить за дверями твоей спальни. Мы одичавшие, жестокие звери которыми движет два инстинкта - убивать и трахаться. Мы оба понимаем что нас ждет и от этой мысли я дрожу с ног до головы, не в состоянии сосредоточиться на готовке или на чем-либо другом. Ты кажется понимаешь это и подходишь сзади, положив свои ледяные пальцы поверх моих, и только сейчас я понимаю, что нож дрожал в моих руках и со стуком бился о столешницу. Закрываю глаза, слыша твой голос, но послушно отпускаю нож и иду в гостиную, пронзительно пригвоздив гостью к полу. Ради брата я не рычу, но шерсть на загривке все равно стоит дыбом. Она не такая как мы, ей среди нас не место. С силой стискиваю зубы, выдавая подобие улыбки и облизываюсь кончиком языка, делая вид, что так привлекла меня еда на столе.
Но нет, брат. С большим удовольствием я бы вгрызлась в очаровательную шейку твоей подружки, ты же знаешь.

+1

8

Стоит ли говорить о том, что наши отношения с Виктором за все это время никак не изменились? Моя дядя так и оставался холоден по отношению ко мне. В принципе, как и ко всем другим. Я не навязывала ему свое общество, лишь изредка мы болтали по пути до конюшни и обратно или за завтраком. В остальное время он пропадал в своем кабинете или куда-то уезжал по вечерам. Большой дом оказался слишком пустым, гостиная больше походила на музейный экспонат, как, собственно, и все остальные комнаты, кроме моей и Виктора, ну и его кабинета. Привыкшая к шумным семейным вечерам, которые мы с родителями проводили за разговорами, я чувствовала себя здесь неуютно. Свое спасение я искала в обществе Шона. Кто бы мог подумать, что скрытный, не общительный парень может действительно так греть теплом, сам того не замечая? В его компании я действительно чувствовала себя уютно, даже если мы часами молчали, нависая над учебниками. Даже когда начались каникулы, мы продолжали видеться практически каждый день, развеивая скуку друг друга.
А сейчас наступило Рождество. Праздник, который всегда у меня ассоциировался с теплом от камина, большой пушистой елкой, под которой была целая куча подарков, праздничным столом и счастливыми лицами родителей. Это семейный праздник, который я бы никогда не променяла на развлечения в клубах или подобных заведениях. Но сейчас моей семьей был только Виктор, который не горел проводить со мной обычные выходные, а что уж говорить про Рождество. Поэтому я без колебаний приняла приглашение Шона встретить Рождество с ними. С Сарой и Калебом я практически не общалась, казалось, что они тоже были отстранены от общества, как и мой дядя. Но с Шоном я была бы рада провести время.
Попрощавшись с дядей, что подвез меня до дома Моргана, я остановилась на крыльце, чтобы постучать в дверь. За окнами горел свет, на кухне мелькали силуэты и, кажется, даже сам дом преобразился в эту ночь. Когда дверь распахнулась, я широко улыбнулась, встречаясь взглядом с парнем.
- Привет. С Рождеством.
Я прошла внутрь, а после склонилась, чтобы обнять Шона. На самом деле это чудесно иметь человека, рядом с которым все печали отступают, позволяя чувствовать себя легко. Для меня таким человеком был Шон и мне лишь оставалось надеяться, что ему со мной общаться так же легко.
Скинув с себя пальто, я прошла в комнату следом за парнем, присаживаясь на диван. Где то глубоко внутри сидела протестующее ощущение, что все это не то и желание вернуться в родном дом. Но его больше не было, я прогоняла прочь подобные мысли, переводя снова взгляд на парня. Услышав комплимент, я неловко улыбнулась, чувствуя, как легкий румянец приливает к щекам.
- Спасибо. Ты уже придумал, какое желание будешь загадывать?
Снова увлекаясь общением с Шоном, я перестала обращать внимание на все, что происходит вокруг. Обычно, именно так происходят все наши встречи, которые растягиваются на несколько часов. Глупые разговоры и нелепые рассуждения заставляют нас обоих смеяться, а меня, будто бы приковывают к дивану его синие глаза, заставляя каждый раз вглядываться в них с еще большим вниманием.
Совсем скоро в комнату вошла Сара, а следом за ней и Калеб, подавая последние блюда. С такой же искренностью в голосе я поздравила их с Рождеством. Я всегда была открыта для общения с каждым человеком, наивно предполагая, что нет плохих людей. И я никогда никого таковым не считала, даже если и мне на пути и попадались какие-то курьезные ситуации. Но в присутствии этих двоих я чувствовала себя, прямо скажем, неуютно. Ни Сара, Ни Калеб ни слова грубого мне не говорили, но в их присутствии меня будто бы гвоздями прибивало к полу. Возможно это лишь разыгравшаяся фантазия, которая за меня додумывает то, чего на самом деле нет. Но если быть честными, то от одного взгляда Сары в мою сторону я начинала чувствовать себя не по себе. Но ведь это не повод портить настроение себе и окружающим, правда? Именно поэтому я снова переключила внимание на Шона, отвечая на заданный им вопрос, а после - мы переместились за стол. Под елку я уже уложила подарки для каждого из них. Если над подарками для Сары и Калеба мне еще пришлось подумать, выпытывая у Шона, что же все таки любит его сестра, то для самого парня я подготовила подарок, о котором он давно мне рассказывал. Надеюсь, что каждому из них придется это по душе.
За окном падал снег - большие снежные хлопья плавно опускались на землю, еще сильнее укрывая землю снежным покрывалом. Где-то вдалеке слышались хлопушки и фейерверки - рядом же не было домов. С одном стороны был лес, а с другой - руины обгоревшего практически дотла дома. Интересно, почему этот дом сгорел. И почему до сих пор никто не занялся его восстановлением. Но эта тема была не для праздничного стола, поэтому я откинула ее в сторону, в предвкушении праздника, пусть и отличающего от тех, что были у меня ранее.

0

9

Вся наша жизнь, это просто фарс. Я даже не помню, когда начал осознавать эту простую истину, не помню тот день, миг или час, когда это произошло. Я всегда считал свою жизнь, расколовшейся на две части. Фатальный поворот, который никто не мог предугадать. Все, что соединяло две части моей жизни, это моя сестра. Сара - незыблеммая, вечная Сара, вокруг которой вращается вселенная этого дома. Сестра, с которой я разделил кровь, цвет глаз и волос, свою душу и жизнь. Она отравляла все, к чему прикасалась, она была моим Богом и моим Дьяволом. Я никогда и никому не смог бы объяснить всю глубину нашей связи, всю степень боли, которая словно лавина обрушивалась на мою голову каждый день. Порой мне хотелось вскинуть лицо к небу и орать что есть мочи, делать сестре как можно больнее, но каждый раз я латал ее раны, сшивал ее кожу, зализывал кровавые рубцы. Я мечтал уйти от нее, вырваться из этого замкнутого круга, но больше всего на свете я боялся оторваться от нее. Ничего не проходит бесследно, и я не знал, что меня ждет.
Джессика была для меня глотком свежего воздуха, отголоском той жизни, которой показывали по телевизору. Рядом с ней я мог позволить себе представить, хотя бы на секунду представить, что меня может быть иное будущее. Нет, Сара никогда не держала меня, но и никогда не отпускала. А рядом с Джесс, рядом с ней я мог запрятать свою натуру так глубоко, как только мог. Я мог забыть о том, кто я сам и просто нарисовать себе идеальное будущее. А с ней оно было бы идеальным. Она подходила бы для этого как нельзя кстати. Светлая, чистая, нежная, такая добрая, что ее доброта смогла согреть даже такого как я. Но разве можно было бы строить свою жизнь на лжи? Разве рано или поздно она не узнала бы о том, какой я человек?
Улыбка на миг касается моих губ. Как будто я сам знаю, какой я. Я так запутался, что не мог найти выхода, не мог нащупать путеводной нити. Я был в гостиной, но физически почувствовал присутствие своей сестры там - в темноте лестницы. Я видел, как блестели глаза проницательной, непередаваемой синевы. Лазурной синевы, передавшейся нам от матери вместе со старинной легендой, в которую я всегда отказывался верить, но верила Сара. В тот же момент раздался звонок в дверь и Сара затаилась на лестнице, а мне пришлось открывать. Стоило мне увидеть Джесс, как я улыбнулся, впуская девушку внутрь. Стоило ей обнять меня, как я опешил и тут же мой взгляд встретился со взглядом моей сестры. Колючим, оценивающим, издевающимся. Я чувствовал, как "холка" встает дымом, а в глубине груди поднимается утробное рычание. Моя сестра, мое проклятие, мое наваждение, с каким удовольствием я бы сейчас разорвал тебя на куски. Ты ведь ничерта не знаешь, но делаешь вид, что понимаешь все на свете. Стоило Джесике отстраниться от меня, как я провел ее в гостиную.
- Ты сегодня замечательно выглядишь.
Господи, какой шаблонный, какой банальный комплимент. Я такой идиот, точно также и она подумает. Но нет, девушка счастливо улыбалась, усаживаясь за стол. В это Рождество Калеб, как и на прошлое готовил все сам, и лишь сестра тенью скользнула в кухню, но я знал, что она не способна помогать или создавать. Лишь разрушать. Мой взгляд снова обратился на Джесс, которая оглядывала неловко украшенную гостиную.
- Пока нет. Если честно, я даже не верю, что желания сбываются. Не мои так точно.
Я неловко улыбнулся, опуская глаза на стол и сжимая больше, чем следовало, пальцами вилку. Мы с Сарой никогда не праздновали Рождество, уже очень много лет. Да и разве в этом был какой-то смысл?
- А ты что будешь загадывать?
На миг у меня перехватило дыхание, что может быть ее желание будет связано со мной, но я быстро отмел от себя подобные глупости. Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Да и что я мог дать такой девушке, как Джесс? Я же просто калека, обуза, которую может тащить лишь моя сестра да ее верный Калеб. Мы с Джессикой просто друзья, хорошие друзья. Да и разве не идиотизмом было начинать более близкие отношения? Что я скажу ей? Хэй а знаешь, моя сестра наркоманка, а Калеб недавно вышел из тюрьмы, и я живу в доме где эти двое то трахаются, то рушат дом, в то время как я пытаюсь учиться. Ты будешь со мной встречаться?
Господи, какой же я идиот. Ожидание Калеба превратилось в пытку, особенно когда на пороге возникла Сара. От нее веяло угрозой, опасностью, хоть ее хитрые глаза и смотрели на Джессику с притворным великодушием. Я выразительно посмотрел ей в глаза, запрещая, умоляя, угрожая. Она кажется смогла все понять и села на свое место, заведя с блондинкой какую-то непринужденную беседу. Джессика была словно олененком, что заглянул на пир к трем волкам и пока еще не догадался, что станет ужином. Сара сожрет ее лишь слегка щелкнув челюстями и проглотит целиком, даже не подавившись. Я иногда гадал, почему она до сих пор этого не сделала. Из уважения ли ко мне, либо потому что Джесс не представляла опасности? Но голос внутри меня подсказывал, что сестрица просто развлекается. Ей доставляет удовольствие смотреть на мои жалкие попытки быть иным, отличаться от нее и Калеба, вырваться из этого дома. Для Сары это было лишь цирковое представление, только вместо попкорна были Рождественские салаты.
Когда Калеб зашел в гостиную, ставя блюдо с запеченым гусем по центру стола, я выдохнул с облегчением.
- Это выглядит так замечательно, словно мы попали в какой-то фильм из девяностых.
Сказал я, пододвигаясь ближе к столу и на миг замирая взглядом на пальцах мужчины, длинных и тонких пальцах, обхвативших нож. Я знал, что эти пальцы делают с моей сестрой, как оставляют метки на ее шее, на ее сердце, и там, внутри, так глубоко, что не видно никому кроме меня. Я был заворожен им в этот момент. Я видел, что Сара с всепожирающей жадностью наблюдает за каждым движением брюнета, также как и я. Интересно, чем все это кончится?

0


Вы здесь » Riders Diary » Загородный поселок » Дом Калеба Моргана


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC