Апрель подарит жителям Монреаля сразу несколько знаменательных событий, главным из которых конечно станет показ "Spring motifs" от модного дома, в честь предстоящего весеннего бала. Каждый год Wagner int. радуют нас потрясающими по своей красоте нарядами и пусть позволить их себе может далеко не каждый, посмотреть приходит почти целый город. Так же не стоит забывать и о том, что именно в апреле свой день рождения празднует самый популярный ночной клуб города, а в этом году у него еще и круглая дата - 5 лет, так что организаторы обещают нам что-то поистине великолепное. Ну и подведем итоги месяца весенней ярмаркой, которая будет проходить всю вторую неделю месяца на территории главного парка. Мы гарантируем, что вы получите массу впечатлений от посещения и обязательно захотите возвращаться туда снова и снова.
Согласно данным метеосводки погоды в Монреале в апреле 2018 соотношение солнечных и пасмурных дней составит 47% и 53% соответственно. При этом данный показатель для региона относительно стабилен из года в год, так что не стоит удивляться тому, что небо часто заволакивают свинцовый тучи. Самая высокая дневная температура в апреле 2018 составит 4°С. В то время как минимальная температура ночью будет опускаться до -6°C. Средние показатели дневной и ночной температур в течение апреля составляют 0°С и 0°С соответственно. В самые ветреные дни в апреле порывы ветра достигают 19 м/с, при этом в наиболее спокойные дни скорость ветра не превышает 2 м/с. Будьте готовы к тому, что большая часть апреля будет промозглой и дождливой, так что запасайтесь теплой и непромокаемой одеждой. Не исключен мокрый снег в ночное время суток.

Riders Diary

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Riders Diary » Старый город » Госпиталь "Saint Maria"


Госпиталь "Saint Maria"

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://s9.uploads.ru/4NdIx.jpg
Огромное здание городского госпиталя, располагается неподалеку от центральной площади. Врачи дежурят двадцать четыре часа в сутки, готовые в любой момент оказать помощь всем пострадавшим.

0

2

Он пуст и заполнен одновременно. У него внутри вакуум, пустошь, бессодержательная глушь и пространство. Но внутри там плещутся черные моря, состоящие из смолы, угля и нефти. Они чернилами заполняют его глаза, стекают по линии скульптурных острых скул, пачкают воротник потрепанной куртки, оседают на глубоких ключицах темно-аспидной пылью, пропитывают ткань нательной рубашки расплавленным черным кварцом и, кажется, невозвратимо проникают под пепельно-перламутровую кожу. Внутри — не горячая кровь цвета пылающего пожаром заката, наводнившая вены, сосуды, артерии. Внутри — чернильные самоцветы, некогда драгоценные камни; они расплавились и превратились в одну жидкую консистенцию, переливающуюся космическими дырами, созвездиями и чёрным опалом. Люди, наверное, еще не видали черного опала, этого благородного темного камня. Он видел его. Не в пещерах, не в горных породах.

Я пробираюсь по узким улицам Эдинбурга, словно ищейка идущая по следом, полагаясь на его обоняние. Я не смог найти ее в заброшенной квартире, не смог найти ее подле ее верного зверя и мне оставалось лишь расспрашивать случайных встречных на ее работе, чтобы наконец выяснить где она. Я помню все, что сделал тогда. Помню каждый удар, оставленный моей рукой. Помню каждое слово, произнесенное моим голосом. Только тогда это был не я. Кто-то другой. Кто-то, кто скрывается в темноте и выживает за счет меня, паразитирует в моем теле. Он это зло, сосредоточие ярости, ненависти и боли. Он не умеет любить, но любит. Он умеет ненавидеть, но ее не может. Он хочет делать больно, я хочу защищать и эти чувства рвут на части, заставляют рыдать в голос в каком-то полусгнившем подвале. Они не дают покоя. Слезы обжигают, точно кислота. Когда я был маленьким, то любил смотреть фильмы ужасов. Лишь позднее я понял, что он - тот самый чужой, что живет за моими ребрами. Он не хочет разрождаться, ему комфортно в моем бренном теле. У него нет глаз, но он видит моими. У него нет голоса, но он кричит моим. У нас одно сердце, разный лишь разум. Его животные инстинкты и остатки моей человечности - какая удушающая какофония. Он - внутри меня. Я знаю каждое его движение, каждую его мысль. Я готов отдать ему все на свете, кроме нее, но ему нужна только она.

Он видел опал. Под собственным холстом кожи: он сверкает из-под неё пурпурными, лиловыми, фиолетовыми звёздами, отображающимися в грязных водах, словно в реке Стикс. Они покрыты сажей и могильной сизой землей. Едва ли, как он сам. Бездна внутри шепчет морским ветром, хрустом костей, штормом и капающей кровью: «Ты – не человек. Ты – вместилище всего живого. В теле твоём отнюдь не кровь людская. В теле твоём мрак черный, непробудный и бездонный. Ты – не человек. Ты – Бог. Тебе подвластно небо земное, всемирные моря, время, небесное светило и грань меж жизнью человеческой. Ты – не человек. Ты – существо высшее. Тебе не дозволены столь непотребные низости, как эмоции, чувства, ощущения. Они чужды тебе. Они из рода человеческого. Ты – не человек. Ты – чадо самой Бездны»   

Я дожидаюсь ночи, чтобы подняться по пожарной лестнице к нужной мне палате. На окнах нет решеток, но все здесь дышит неволей. Я чувствую, как он вздрагивает от каждого шороха, как он злится, ведь ему ненавистны клетки. Но он учуял ее и не сбежит, да и мне не позволит. Сейчас нами руководит общее, единое желание - вернуть ее. Вернуть во что бы то не стало, убивать каждого, кто встанет на нашем пути. Мы редко действуем как единое целое, но сейчас у нас общая цель. Я прислоняюсь раскаленным лбом к холодному стеклу и позволяю ему вслушиваться в ночные шорохи, ведь его слух острее. Он способен различить ее дыхание, выяснить, что сейчас она там в полном одиночестве. Я пока сдерживаю его, не позволяя ворваться в помещение и сгрести ее в лапы. Или руки? Люди не придумали для него названия, а я зову его "чужой" опираясь на глупые детские страхи. Нельзя пугать ее. Она знает, что я жив? Что мы оба живы? Она понимает, что тогда случилось? Принимает? Помнит?

Это даже не голос: это – выбитая в пространстве нерушимая истина. Попытка бегства – глупость. Его окружает сплошное бледно-сиреневое марево, частицы тьмы и вездесущий океан. Океан, который без вод морских. В нём лишь темно-лиловая материя, густая и поглощающая, оковывающая незримыми цепями кисти рук, бессвязные мысли, несуществующую душу и целое естество. Чужой хотел сказать, что его не интересует эта ерунда. Хотел показать очередной людской душе, что он не нуждается в свободе. Что он и есть эта так называемая свобода, которую он дарует и забирает обратно по собственному велению. Но он не сделал этого, ведь ложь – вещь человеческая, а Бездна, с раскатом грозы вместо смеха, упрямо затягивала в свои мертвые, но смертельно-холодные как лед объятия. Она смеялась над ним, укутывала темнотой, светло-аметистовым туманом и шептала: «Ты – не человек. Ты – начало и конец.»  

Я тихо открываю дверь, пробираясь в вязкую, густую темноту, что расстилается перед глазами. Тени расступаются перед ним, пятятся к потолку, позволяя видеть иначе. Она лежит на кровати, сжавшись в комок, словно вовсе и неживая. Ее кожа, словно фарфор, из которого была сделана посуда в доме моей матери. Если не прислушиваться к ее дыханию то может показаться, что она умерла много лет назад. Она Божественно прекрасна. Хрупкое, невинное дитя, которое он опорочил. Я хочу защитить ее, но от него нет спасения. Я осторожно сажусь на край, нерешительно протягивая руку и касаясь теплыми пальцами ее лица. Хмурится, но не просыпается, что-то неразборчиво шепчет, я не могу унять дрожь. Она не знает, что я близко. Что он близко. Она боится меня, или его? Все так запутано, что я готов сорваться и бежать как можно дальше от нее, от этого места, чтобы защитить, чтобы спасти, но это не в моих силах.

Он ходит по обломках почвы земли, парящих меж чернильно-сиреневой бесконечности, и вопрошает у самой Бездны: - Я здесь закован на несчетные столетия, так ответь мне в первый и последний раз: когда я был свободен? Бездна шипит суровыми ветрами, Бездна зла, Бездна покрывается слоем тьмы, Бездна поглощает фиолетовые огни вокруг, оставляет темное искажение реальности, но отвечает. В первый и последний раз. «Ты был свободен тысячелетия назад, до того мгновения, пока кинжал не пронзил твою плоть у сердца. Ты был свободен, моё дитя, когда не был пленником самой Бездны» 

Она открывает глаза внезапно и я лишь успеваю положить ладонь на ее губы, предотвращая крик. Тишина становится звенящей, разрывается от ее тяжелого дыхания и я чувствую, как бешено бьется мое сердце. Словно где-то там, под ребрами, он ворочается, поднимаясь в полный рост. Но не сейчас, только не теперь.
- Я люблю тебя.
Ободранные до крови, обветренные губы шепчут горячо и сильно, будто успокаивая, будто опьяняя.
- Я люблю тебя.
И я прижимаюсь лбом к ее лбу, позволяя наконец пролиться горячим слезам. Они оставляют следы на ее коже, будто прожигая.
- Я люблю тебя.
Прижимаю к себе, преодолевая ее слабое сопротивление. Я не отдам ее. Ни ему, ни кому либо другому.
- Люблю.

Отредактировано Keith Walker (2017-08-23 15:41:55)

+1

3

Многие, кто живет в этих стенах считают их своим домом. Другие же напротив - надеются, что день их освобождения непременно наступит сегодня. Я же просто существую. Каждое утро, открывая глаза, я вижу одно и то же - голубые стены, дверь, из-за которой появляется санитар и несет очередную порцию лекарств. Дальше нужно умыться и почистить зубы, а после - встать в очередь в столовой, чтобы получить очередную порцию корма. Днем нас выпускают в игровые комнату, где все, словно запрограммированные, начинают делать то же самое, что делали вчера, и позавчера. А я в очередной раз ухожу в читальную комнату, чтобы снова перечитать ту или иную книгу. Иногда мне кажется, что я нахожусь будто бы в третьем измерении, а люди, что окружают меня - лишь фантому некогда живущих здесь ранее и никто из нас друг друга не замечает. Но вскоре до меня дошло, что это лишь воздействие психотропных препаратов, которыми нас пичкают каждое утро и попросту перестала их принимать. Единственная, кто меня еще держит на плаву - это Брин. Ради нее я изо дня в день звоню Виктору и слезно прошу о том, чтобы он дал мне еще немного времени, что я обязательно все отработаю и верну деньги за все эти месяцы постоя. И пока он милосерден ко мне, что не может не радовать. Брин. Я в очередной раз оставила ее на долгий срок. И я знаю, что скорее всего она не сможет меня понять, и ее реакция на очередное мое появление может быть абсолютно разной. Но это все мелочи, которые, не имеют значения.
После очередного прожитого дня нас ожидает отбой ровно в одиннадцать вечера. Я жажду и боюсь этого момента одновременно, потому что из ночи в ночь ко мне приходит он в одних и тех же снах. Укутавшись в одеяло, я сворачиваюсь на кровати, изо всех сил стараясь не смыкать тяжелевшие веки. Но в конце концов они смыкаются, утягивая меня туда, куда я уже никогда не вернусь.

На дворе уже давным давно стоит глубокая ночь. Ты держишь меня за руку и ведешь по мокрому, уже холодному песку вдоль моря, которое, кажется, тоже уже спит. Вокруг нас царит тишина и только твой заботливый голос спрашивает, холодно ли мне. Реакция на мой ответ не заставляет себя долго ждать и совсем скоро ты разводишь костер, а после - утягиваешь за собой на песок и обнимаешь так крепко, что холод моментально отступает под твоими руками. Мы разговариваем одновременно обо всем на свете и ни о чем. Звезды, что отражаются в море, огонь, что потрескивает в костре. Я чувствую на себе твой взгляд и от этого мне хочется прижаться к тебе еще сильнее, внутри зарождается теплое чувство, что расплывается по всему телу. Это новое, невиданное раннее чувство, что после я буду чувствовать ежедневно, когда буду открывать глаза по утрам и видеть, как ты лежишь рядом, мирно прикрыв глаза. Такой спокойный, беззаботный. На глазах наворачиваются слезы от переполняющих меня эмоций. Хочется остаться навсегда в этой ночи. Вот так просто сидеть перед костром, вдыхать твой запах и чувствовать тепло твоего тела.
Наши речи постепенно затихают. Я чувствую твое дыхание на своем лице, поднимаю глаза и вижу твои - они полны нежности и заботы. Мне кажется, что я растворяюсь в них, забывая обо всем на свете. Тело пробирает легкая дрожь от волнения, но твои пальцы сильнее сжимают мои плечи, а в следующий момент твои губы накрывают мои. Легкое прикосновение заставляет подняться очередную волну тепла, но уже где-то ниже. Мои руки обвивают твою шею и ты бережно кладешь меня на песок, накрывая своим телом. Я готова растворится в твоих объятиях, остаться навечно только с тобой. Я чувствую, как слегка кружится моя голова, как тяжелее становится мое дыхание. А твой поцелуй становится грубее, пальцы до боли сжимают мою кожу, оставляя на ней синяки.
Я распахиваю глаза, а вокруг все та же темнота. Только бескрайнее море сменилось стенами, которые давят на меня со всех сторон.
И я вижу тебя, только другого. Твой взгляд приковывает меня к постели, на которой я лежу. Он безумен, тяжел, страшен. Губы твои искривляются в едкой, нечеловеческой ухмылке, а из горла вырывается сдавленное мычание. Кажется, что ты напеваешь какой-то мотив, который я никак не могу вспомнить. Я пытаюсь подняться, но даже пальцами не могу пошевелить. Я чувствую, как внутри зарождается тошнотворное чувство страха. А ты, в свою очередь, будто бы получаешь от этого удовольствие. Твой голос тихий и размеренный, будто бы ты усмехаешься надо мной. Ты задаешь мне, казалось бы, самые простые вопросы, но в этот момент я не знаю на них ответа. В горле застрял сдавленный крик о помощи, но я понимаю, что никто меня не услышит, никто не придет ко мне на помощь. А те демоны, которых ты когда-то давно смог усмирить, загнать в самый дальний угол - они вдруг вышли на свет. Они тянутся к тебе, невзирая на все мои запреты. Они скучали, они готовы принять тебя любого.
Но могу ли я?
Твой умеренный тон моментально переходит на крик. Ты начинаешь кричать, раскидывать вещи, хватать меня с такой силой, что я больше не могу терпеть. Я не могу даже кричать, только слезы катятся по моим щекам. Я убеждаю себя, что это сон и прикладываю неимоверные усилия, чтобы заставить себя проснуться, ведь больше не в силах терпеть ту боль, что раздирает мое нутро на куски.

Я распахиваю глаза, но совершенно ничего не вижу в темноте. Жадно пытаюсь ухватить недостающий воздух губами, но только сейчас замечаю, что здесь кто-то есть. Кто-то держит мне рот, чтобы я не могла кричать, руки - что-бы не могла ударить. Возможно, это были санитары, но мое сердце пропустило пару ударов, когда глаза постепенно начали привыкать к темноте и я увидела знакомый силуэт. "Нет. Это сон. Я просто еще не проснулась..." - продолжала я повторять в своей голове раз за разом, пока его голос не разрезает звенящую тишину, убеждая меня в том, что все это наяву. Очередная порция боли накрывает меня с головой, когда я понимаю, что это прежний Кит. Тот, с кем я познакомилась когда-то, кто бережно накрывал меня одеялом, когда я засыпала, что крепко меня обнимал, пока мы курили на балконе, чтобы я не замерзла. Из горла вырывается сдавленный крик, когда он прижимает меня к себе, а по щекам начинают катится горячие слезы. Я чувствую его запах, ощущаю его тепло, которого мне так безумно не хватало. Утыкаясь в его плечо, я сжимаю пальцами его свитер с такой силой, будто бы боюсь, что он поведется на мое сопротивление и исчезнет так же быстро, как и появился.
- Зачем ты пришел? Ты должен уйти.
Я повторяла эти слова снова и снова, в первую очередь пытаясь убедить в этом себя. Где-то внутри я понимала, что в любой момент он может перемениться снова и это не закончится ничем хорошим, но я так сильно скучала по своему Киту, что готова была рискнуть, лишь побыть рядом еще хотя бы пару минут.

Отредактировано Кристина Фролова (2017-09-26 21:30:58)

0

4

«Почему я должен извиняться за монстра, которым я стал?
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤНикто не извинился за то, что сделал меня таким.»

Я смотрел на ту, что любил больше всего этого проклятого мира, и впервые за долгое время, мне было страшно. Наверное, я всегда боялся именно этого больше прочего. Даже не зная точно, что меня гнетет, предчувствовал эту беду. Меня не пугала смерть, я уже не единожды заглядывал в ее глаза, но она не захотела меня забрать, словно нарочно оставляя дожидаться своей участи. Того мига, когда придётся расплачиваться за все: за ошибки молодости, за самонадеянность и недальновидность, за непозволительную слабость любить именно ее, среди всех прочих. Кристина была особенной, она помогала мне оставаться человеком, даже когда он приходил. Только она могла помочь мне победить его, только она одна нужна была мне. Но она прогоняла меня.
- Зачем ты гонишь меня? Я искал тебя, так долго тебя искал.
Я прижимаю к своим губам ее ладони, оставляя на них горячие поцелуи и стараюсь заглянуть ей в глаза, как пес мог бы заглянуть в глаза своего хозяина. Где-то в глубине души я всегда знал, каким должен был стать, вот только почему-то так и не смог. Поэтому так отчаянно цеплялся за Кристину, стараясь сохранить хотя бы крошечную искру себя прежнего. В призрачной пелене самообмана пытался поверить в то, что сумел остаться таким же, как она. Не находил смелости признаться, что это далеко не так. Кристину притягивала тьма, а я был той самой тьмой. Она обещала мне, клялась, что не боится. Но на самом деле испугалась, обманула меня. Я видел страх в ее глазах, затаенный, который она пыталась скрыть и побороть передо мной. От злости и бессилия я ударил кулаком по стене, совсем не чувствуя боли. Злые слезы обжигали глаза.
- Ты обещала, что не будешь меня бояться. Что никогда не оставишь.
Она утыкается в мое плечо и ее пальцы путаются в моем свитере, прижимая ближе и не отпуская. И я понимаю, что мне хочется жить.
Я настоящий, умер. Давно. Ещё в тот миг, когда узнал из сухого письма с соболезнованиями, что сестры больше нет. Да, именно так. Когда же где-то в далекой Америке моё сердце впервые остановилось, сжигаемое изнутри той проклятой болью, я уже несколько лет был мертв. Я сам себя убила жаждой мести, которую наивно считал справедливостью. Справедливостью, которая позволила мне хладнокровно расстрелять тридцать человек, лишь десять из которых были моими обидчиками. Остальные погибли лишь за то, что попадались мне под руку. Тогда он впервые пришел и я слышал его смех в своей голове. Его пальцы нажимали на курок раз за разом, его глаза преследовали каждого, кто пытался убежать и пускали пулю в его спину.
Теперь же мне довелось заглянуть в глаза самому себе. Не в отражении, ни одно зеркало не покажет всего ужаса, что пришлось увидеть мне. Я смотрел в глаза своей копии, которая оказалась гораздо сильнее. И дело тут не столько в физических возможностях, которые у меня гораздо больше, сколько в том, что я увидел в ней то, во что упрямо отказывался верить последние пол года. Пустоту. Я должна был стать другим, по ожиданиям моей матери, десятки отчимов, учителей - солдатом, который выполняет приказы, не раздумывая ни секунды, но не оттого, что безоговорочно верит в своё правое дело, а просто потому что все равно. Все сомнения для него - ненужный мусор, он не боится ничего. А я боюсь. Моральные принципы и убеждения, которые все эти годы, как мне казалось, спасали меня от окончательного разрушения, не позволяли превратиться в монстра, на самом деле были лишь плодами страха. Трусостью, что пряталась под личиной редких благородных порывов. Я не хотел, не мог, боялся взять на себя ответственность за все, что сделал, и потому он стал одерживать верх. А вот он может все. Его ничто не останавливает.
Я опускаю голову, утыкаясь в шею Кристины и полной грудью вдыхаю ее запах, чувствуя, как мои горячие слезы обжигают ее кожу.
- Прости меня, умоляю прости меня. Помоги мне, спаси меня. Я запутался, мне страшно, Кристина.
Меня душат рыдания и я чувствую, как дрожит мое тело, путаясь в ее объятиях. Она гораздо сильнее меня и я тянусь к ней, как маленький ребенок может тянуться к матери. Мне хочется, чтобы она протянула мне руку, чтобы спасла меня от него, от самого себя, чтобы она осталась рядом. Если она прогонит меня, то я не выдержу, я отдамся в его милость, уходя на край собственного сознания. Я боюсь того, что могу сделать - с Кристиной, с другими людьми, с самим собой. Но она прогоняет меня, шепчет о том, что мне нельзя оставаться рядом с ней. Что мне больше нет тут места.
И что остаётся мне теперь? Продолжать и дальше лелеять свою трусость, затыкая уши, чтобы не слышать крики боли той, кто мне дорог? Я не могу этого себе позволить, не имею права предать. Мне придётся бороться, чтобы защитить ее. Вот только... Разум подсказывает, что обратной дороги уже не будет. Я не смогу вернуться. Мне придётся стать таким же, как он. Как тот, другой что выходит из моего сознания, насвистывая мотив, от которого кровь стынет в жилах. Я не хочу, не могу позволить ему причинить ей боль снова. Я действительно должен уйти, но как же мне поступить, ведь без нее я не смогу справиться, не смогу выбраться. Я рыдаю как ребенок, обнимая ее так крепко, что сам задыхаюсь.
- Пожалуйста, Кристина. Ты нужна мне. Ты так мне нужна.
Даже если он убьет ее, легче все равно не будет. Пронзив ее сердце, он просто убьет меня и знает об этом. Убьет в последний раз и навсегда. Та блеклая тень, что останется бродить по свету, стыдливо смущаясь, когда приходилось называться прежним именем, тоже погибнет. Потому что без нее меня не существует, потому что без нее все в этой жизни теряет смысл. Она воздух, который необходим мне, она дает мне силы делать очередной шаг. Я чувствовал, что только к ней стремился всю свою жизнь, поднимаясь с колен в очередной раз и шатаясь идя вперед. Она венец моего существования, его единственный смысл и если ее отобрать у меня, то ничего не будет. Ничего больше не произойдет.
И что останется? Кто останется? Пустота?

+1

5

Два года назад я была тенью. Тенью этих каменных джунглей, их жильцов. Насмешкой детей, что приезжали на конюшню на дорогих автомобилях, подаренных богатыми родителями, шли к своим чистокровкам, дерьмо которых я разгребала. Я была предметом пьяных дебошей, устраиваемых моим соседями. Тогда я встретила Йоши. Не такой как все, плюющий на мнение окружающих, занимающийся расправой с последней падалью. В какой-то степени он был Робин Гудом в современном обществе, только не отдавал деньги бедным, а дарил им жизнь, убивая тех, кто мог ее отнять. На моих глазах он тогда убил человека. А что я? Я смотрела на это с абсолютным хладнокровием, будто бы это происходило на экране телевизора. Он приходил ко мне тогда, когда вздумается, даже среди ночи, но никогда у меня не возникало чувства страха перед ним.
Затем появилась она. Ее тело было изуродовано рубцами, но на душе их было еще больше. Грязная, забытая всеми, забытая Богом она была приговорена к тому, чтобы доживать свои дни в денника, ненавидимая каждым. Брин, моя вселенная и моя душа. Когда я впервые к ней пришла, напичканная слухами о ее нраве, во мне тоже не было страха. Я доверилась ей и тем самым заслужила ее доверие.
А потом появился ты. Тогда весь мир сошелся на твоей улыбке. Такой же ребенок улиц, который показал мне, что не для всех я невзрачная тень, которая сливается с темнотой, стоит солнцу скрыться за горизонтом. Кит - это имя запечатлено у меня на устах, выжжено у меня на сердце. Тот человек, который прошел со мной страдания и муки, оставался рядом даже тогда, когда я была готова убить кого угодно ради паршивой дозы. Тот, кто терпел мои выходки и оскорбления и всегда оставался нежным. Так почему именно тебя я испугалась? Почему на все твои поступки я смогла ответить тебе лишь страхом? Почему сейчас, когда ты пришел ко мне за помощью, мои уста беспрестанно твердили, чтобы ты ушел? Я ненавидела себя за это. Ненавидела за то, что пытаюсь отвернуться от тебя, даже не предприняв попытки помочь. За то, что гоню тебя прочь, поддаваясь своему страху. Чертова эгоистка. ненавижу за то, что посмела внести в твою жизнь эти трудности.
Мои пальцы сильнее сжимают твой свитер, и я прячу в нем глаза, из которых бегут предательские слезы. Даже сейчас по моему телу пробегает гадкая дрожь, стоит тебе только ударить кулаком в стену. И я готова ногтями раздирать свою плоть, чтобы избавиться от этого тошнотворного чувства. Оно мешает мне, мешает почувствовать и принять твою боль. А ведь совсем недавно нам казалось, что мы единое целое. Помнишь, как мы сидели на крыше, наблюдали за прохожими внизу и усмехались над ними. Над тем, какие они недалекие, жертвы общественного мнения, эмбрионы, выращенные в инкубаторе. А чем сейчас я лучше? Я готова бежать от тебя, чтобы спасти свое тело, которое не имеет смысла жить, ведь душа будет беспрестанно тянуться к тебе. Ты мой омут, в которой я когда то окунулась с головой и нашла его таким уютным, что пообещала себе никогда его не покидать. И я же обещала тебе никогда тебя не бояться, но я не сдержала это обещание. Какое тогда я право имею говорить тебе о любви, когда не могу выполнить элементарных вещей?
Мои руки обнимают тебя за шею и прижимаю ко мне, словно маленького ребенка. Ты мой мир, без которого мне уже не жить и я буду стараться, я приложу все усилия к тому, чтобы помочь тебе так же, как когда то помог мне и ты. Пальцы медленно скользят по белым прядям твоих волос, а меж тем, я чувствую, как ты успокаиваешься.
- Я никуда не денусь, никуда.
Тихо шепчу я, после чего мои губы запечатлевают невесомый поцелуй на твоем виске. Это война душ и их здесь трое. Исход неясен - пойти на перемирие и оставить шанс на существование всем трем, уничтожить одну или же всех и сразу. Сейчас, когда я видела тебя таким сломленным и беспомощным, я понимала, что настала пора мне быть сильной. Я давно должна была перестать себя жалеть, но я настолько погрязла во всем этом, что каждый день мне не шел на пользу, а только отдалял меня все дальше от прежней Кристины. От той, которая спокойно впускала хладнокровного убийцу в свой дом, от той, что бесстрашно смогла войти в денник к лошади, которая держала в страхе всю конюшню. От той, которую когда-то встретил и полюбил ты.
Я отодвинулась от тебя, заглядывая в покрасневшие глаза. Моя ладонью легонько накрыла на твою щеку, дрожащими пальцами вытирая следы слез. Передо мной сейчас тоже был не тот Кит, которого я встретила полтора года назад. Передо мной был сломленный, напуганный парень.
- Я не скажу тебе, что мой страх пройдет бесследно, но я буду стараться. Правда, я обещаю.
Обещание. Можешь ли ты доверять мне после того, как я уже нарушила его единожды? Сможем ли мы когда-либо восстановить наши прежние отношения? Все наше будущее находится под плотной завесой тайны. Но ведь ты - мое все, так почему я должна чего-то бояться? Я бы могла сказать, что мне нечего терять. Но это не так. У меня есть Брин. И я знаю, что ты никогда, наверное, не сможешь разделить моей любви к лошади, но знаю, что ты всегда сможешь ее принять, ведь это мой выбор.
Прикрыв глаза я осторожно притянуло твое лицо ближе, целуя тебя в лоб.
- Я тоже тебя люблю.
Тихим, хрипящим голосом произношу я прежде, чем снова обнять тебя.

+1

6

Вечность, холодная и отрешенно пустая, пронизана лишь нашими собственными поступками и мыслями, приобретая причудливую наполненность тем, что мы желаем и отрицаем, любим и ненавидим, вожделеем и презираем. В ней нет ничего чуждого нам самим, поскольку она являет созвучное нашему отражение.

Потери – неизбежность, из тех, что, как бы мы не старались, обойти невозможно. Мы обречены наблюдать создания и падение городов и империй, постоянное переплетение жизни и смерти, повторение одних и тех же историй, безнадежно веря в возможность иного развития событий. Надежда – самая пагубная привычка, что лишает и одновременно, наделяет нас силой. Сколько бы беспощадных разочарований не принесла наша путанная жизнь, мы не теряем, бережно лелеемую мечту о счастливом исходе, каждого нового дня. Но, вместе с тем, каждая утрата, отнимает у нас часть нас самих, оставляя рваную рану, что никогда не затянется, лишая способности доверять, впускать в свою жизнь новое, не желая, задыхаться от боли предательства всякий раз, страшась, зияющей пустоты, что заполняет проклятую вечностью душу, представляя равнодушное одиночество – спасением. Отсутствие привязанностей – главная грань свободы, нет преград в достижении целей для того, кто не скован важным ему. Но, только свобода эта, как смертный приговор. 
Самое ценное, чем мы наделены – возможность идти вперед, поднимаясь, после каждого болезненного падения, принимая очередной расчетливый нож в спину, от тех, кого подпустил слишком близко. 
И тем значимее, те, кто остается рядом, ежечасно поддерживая, принимая, веруя, даруя прощение, даже когда того мы не заслуживаем. Только это, определяет, покорно мы сдадимся или предпочтем изнуряющую борьбу, что являет собой единственный путь к победе, а порой и жизни. 
Я знал, что у Кристины, было множество причин уйти, покинув меня, обретя, столь желанный покой, возможность счастливой безмятежности, вместо погруженности в вечную борьбу и столкновение непростых характеров, что являла собой наша любовь. Оставаясь, ценой собственного спокойствия, раз за разом, даруя безусловную веру и поддержку, став неизменной опорой их мира. И именно это, наделяло пониманием того, что есть семья. 
Кристина слишком многогранна, в ней сочетается столько противоречий, что я никогда не сумею контролировать. Успокаивает лишь то что я именно тот единственный, кто сможет принять ее, такой, какая она есть. Мы всегда причиняем боль тем, кого любим, раня их тем сильнее, чем истовее наши чувства. Мне нравится их сочетание. Сплетение противоречий нам свойственно. Не знаю, что мне нравится больше. Любовь сама по себе, слишком приторна. В дуэте с ненавистью, куда интереснее. Мы с Кристиной сумасшедшие, и наша любовь - это наша потребность.
Иступленная потребность в игре. Боль разочарований и потерь, что оборачивается жестокостью и равнодушием. Манипулирование, как безусловное желание одержать победу любой ценой, зная, что поражение равно смерти, ибо падение со столь желанного трона, нанесет куда больше увечий, чем погибель. Но мы все равно остаемся вместе.
Она прижимает меня к себе, устав отрицать притяжение, устав отрицать любовь. Я полной грудью вдыхаю ее запах, родной и бесконечно далекий. Кристина, это ядовитый плющ, который обжигает каждого, что посмеет прикоснуться к ней без должной осторожности. Она может показаться тихой и спокойной, но я знаю, сколько демонов скрываются в ее душе. Ее притягивает тьма, а я и есть сама тьма и таким образом мы сливаемся в единое целое. Я поднимаю заплаканное лицо, пропитанное жгучими, солеными слезами. Кристина это жимолость, стоит лишь надкусить тонкую пленку, как рот заволочет кислотой, до крови разъедая десна. Потому что там, в самум нутре ее скрыта боль, незаживающая рана. исходящая черной, почти запекшейся кровью. Я старался быть осторожным, но в итоге влез туда руками, сминая нежную мякоть жесткими пальцами. Но она простила мне это, простила и старалась справиться со страхом. Кристина это словно цветки дикого вьюна, что летом оплетают стены этого госпиталя. Дарящие легкий, незатейливый аромат, нежные, но несгибаемые под порывами ветра или ледяного дождя. Я знаю, что она умеет дарить нежность. Даже сейчас ее руки обнимают меня, прижимая к себе, точно маленького ребенка. Она шепчет мне, что справится со своими страхами и я понимаю, что она меня любит. Потому что там, в самой глубине, Кристина похожа на цветы клевера. Сладкие и нежные, они опутывают твои раны, даря покой и безмятежность. Я смотрю в ее глаза, такие глубокие и любимые и понимаю, что ради нее, только ради нее я способен жить дальше. Я просыпаюсь с мыслями и о ней и перед тем, как сомкнуть глаза глубокой ночью, я тоже представляю ее образ. Другие люди не способны заметить ее совершенства, ее красоты, ее души, прекрасной души, которая так манит и меня и его. Я склоняюсь к ее лицу и легко касаюсь ее губ в невесомом почти поцелуе, чувствуя вкус ее слез. А она, чувствует ли мои слезы? Я не хочу ее покидать, я не смогу жить без нее. Оторвавшись от ее губ я целую ее скулы, закрытые веки, спивая соленую влагу с ресниц, шелковистые волосы на макушке. Когда то я и представить себе не мог, что весь мой мир способен уместиться в одном человеке.
А за коном забрезжил рассвет. Я слышу, как в дальних палатах начинают обход медсестры и понимаю, что мне нужно уходить. Я крепче обнимаю свою девочку, последний раз целуя прохладную щеку.
- Мне нужно уйти, но знай, что я всегда рядом.
Я вытащил из кармана куртки телефон, на который долгое время откладывал с зарплаты и вложил в ее руку, сжимая нежные пальцы.
- Здесь уже есть мой номер, так что как только захочешь, как только я понадоблюсь. Напиши или позвони мне, ладно? Или приходи, я устроился на работу в новый тату-салон, так что почти все время провожу там. Ты только, только напиши, прошу тебя.
Я поднимаюсь на ноги, чтобы отойти к окну и бросить на девушку последний взгляд. Я не хочу покидать ее, но я должен, так что я перекидываю ноги через подоконник, а потом прыгаю на пожарную лестницу, чтобы спуститься вниз и покинуть территорию госпиталя, растворяясь в рассветной дымке.

+1


Вы здесь » Riders Diary » Старый город » Госпиталь "Saint Maria"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC